Новости } Медведи, которых мы не знаем

НЕМНОГО БИОГРАФИИ
Я родился в середине прошлого века в небольшом корякском поселении последним ребенком в семье. У родителей, уставших от воспитания предыдущих детей, на меня практически уже не осталось сил. Поэтому меня воспитывала, формировала, а затем и экзаменовала окружающая природа. Поначалу была только увлеченность охотой. Родиться среди дикой природы и не стать охотником – почти невозможно. Первыми поняли это рыжие полевки, жившие в земляной завалинке нашего дома, последними – медведи в самых дальних своих углах. С годами обычное увлечение, имеющее у большинства северян еще и практическое значение, наполнилось жизненной философией. Позже меня заинтересовала криптозоология – поиск неизвестных науке животных.
Поскольку времени катастрофически не хватало, пришлось подыскать соответствующую работу, и даже охота отошла на второй план. Более подходящего места, чем пожарная часть, было не придумать: сутки спишь – трое суток отдыхаешь. И мои поиски увенчались успехом: десятки свидетельств очевидцев, несколько шкур иркуйемов, добытых в наше время местными охотниками, и, самое главное, череп медведя, добытого в 80-х годах, о котором профессор Н.К. Верещагин, палеозоолог, морфолог и систематик, написал так: «Действительно, по сравнению с обычными камчатскими у него ряд отличий. Больше всего похож на ископаемого с р. Тулкоплаах в бассейне Лены. Правда, тот на порядок больше – ширина в скулах 290 мм. Это из мерзлоты позднего плейстоцена...»
В 80-х годах я довольно много писал о странном медведе, которого так хорошо знали аборигены и который был совершенно неизвестен официальной науке. Напомню основные отличительные признаки иркуйема (что в переводе означает «волочащий по земле зад»): укороченные задние ноги, отвислый живот, отчетливо выделяющиеся жировые ягодицы, массивность в задней части туловища. По сравнению с обычным медведем – медлителен, бегает плохо, в максимальном возрасте может достигать одной тонны.
Мои статьи и заметки выходили в газетах «Правда», «Корякский коммунист», «Камчатская правда», «Камчатский комсомолец»; в журналах «Вокруг света» и «Охота». В 1988 году студия документальных фильмов «Киевнаучфильм» сняла фильм о животном мире Камчатки – «Куда ушел иркуйем?», главной темой которого был неизвестный науке медведь. Кроме меня об иркуйеме в СМИ сообщали и другие люди, в частности, мой хороший знакомый – геолог Юрий Сергеевич Салин. Сейчас он живет в Хабаровске, в Корякии провел тридцать полевых сезонов. Здесь мы с ним и познакомились. После моей последней встречи с Салиным прошло девятнадцать лет, тогда он был кандидатом геолого-минералогических наук, сейчас – доктор, профессор, автор нескольких книг. Отвечая на вопрос одного недоверчивого журналиста, почему оленеводы, которым иногда приходится добывать необычных медведей, не предоставляют ученым череп, шкуру, кости, скелет, он писал в областной газете: «Ни один оленевод, с которым я беседовал, не сомневался в существовании неведомого науке медведя. Например, почти все пастухи 4-го звена Корфского оленесовхоза либо сами убивали иркуйема, либо участвовали при разделке, либо, как минимум, присутствовали при этом. Однако документально засвидетельствовать факт не согласился бы ни один из них, тем более ни к чему им было оставлять улики. Медведи, многочисленные на кочевых маршрутах, сильно досаждают и дневным, и, особенно, ночным дежурным, распугивая оленей. Пастухи вооружены, карабинами владеют как прирожденные воины, перед применением крайних мер в случае необходимости не останавливаются, но... Лицензий на отстрел медведя у них нет, и от ответственности за неразрешенную охоту их никто не освобождал. Ладно бы их опасения перед охотинспекцией были преувеличенными, так ведь нет же... Одного штрафа было достаточно, чтобы медвежья охота всей кочевой Корякии ушла в глубокое подполье».
На мой взгляд, разгадка природы иркуйема лежит на поверхности. Попытаюсь объяснить это простым языком, чтобы было понятно и представителям науки, и обывателю.
Приведу для примера кинологию. Опытному кинологу достаточно беглого осмотра собаки, чтобы увидеть малейшие экстерьерные отклонения от стандарта, а какую-то представительницу породы и вовсе забраковать. Вот так и мне очевидны существенные различия между медведями полуострова (южнее реки Анапки) и медведями Корякского нагорья (севернее Анапки и восточнее Парапольского дола). То есть: северные медведи Камчатского края заметно отличаются от своих южных собратьев по некоторым внешним признакам – это два разных подвида бурого медведя. Согласится с этим любой, кому, как и мне, приходилось наблюдать более тысячи корякских и три сотни камчатских медведей разных возрастных групп (несколько десятков медведей довелось добыть, а это еще дополнительная информация, полученная во время препарирования). В этом и надо искать разгадку встречающихся здесь необычных медведей. По моим предположениям, иркуйем, или реликтовый медведь – прародитель местной популяции или же здесь, в наше время, происходит образование нового вида медведя. Не буду далее вдаваться в подробности – это уже неинтересная большинству читателей сравнительная морфология.
После публикации в журнале статьи «Криптозоология – это не только снежный человек...» прочитал в Интернете обращение ко мне оппонента, начинавшееся словами: «Право, не знаю, стоит ли городить огород, тем более на страницах охотничье-рыболовного журнала...» Пользуясь случаем, отвечаю: стоит! Еще как стоит. И где же как не на его страницах говорить о том, что в самой медвежьей стране мира к зверю, на которого охотимся испокон веков, мы даже на самом высоком научном уровне относимся с пренебрежением. Кто-то из ученого мира наверняка подумает сейчас о наглой, завышенной самооценке автора. Не торопитесь. Поясню свое утверждение коротко и понятно. Занимаясь самообразованием, открыл однажды третий том «Систематики млекопитающих» (издательство «Высшая школа», 1979 г.) и в разделе «Семейство медвежьих» нашел грубейшую ошибку, которую почему-то не заметили рецензенты этого учебного пособия... два профессора. Попробуйте ее найти и вы, особенно те, кто учился по этому учебнику. Кто найдет – звоните!
Прошу прощение за небольшое отступление от основной темы. Так вот, сейчас, чтобы поохотиться на медведя, к нам ежегодно готовы приезжать сотни зарубежных туристов. И еще тысячи готовы приезжать, чтобы увидеть его в природе. Приведу пример, позволяющий осознать огромную разницу в отношении к своим медведям американцев и нас. На Аляске, где природа, климатические условия и животный мир такие же, как на Камчатке, разноплановый, всесезонный природный туризм приносит львиную долю в бюджет штата. Медвежьей проблематикой у них заинтересованно занимаются 400 специалистов (!), повышая интерес к местному символу – медведю-гризли. А сколько их у нас?.. Хватит пальцев одной руки, чтобы перечислить всех по России (за символическую зарплату, с большим риском для жизни, заниматься этим способны только матерые энтузиасты).
В 2003 году почти в одно время на Аляске и Камчатке погибли три зоолога – растерзаны медведями. Американцы потери двух «бойцов» даже не заметили. Гибель Виталия Николаенко – самого яркого сотрудника Кроноцкого биосферного заповедника, оставила всех камчатских медведей сиротами...
Мы много говорим о том, что наука должна работать на экономику. Самое время ведущим зоологам РАН воспользоваться моментом и подсказать новому президенту страны, обладателю внушительной, чисто российской фамилии, что так не должно быть. Еще больше мы рассуждаем о необходимости развития природного туризма, и особенно в таких необычных местах, как Камчатка, где сам Создатель, наделив ее редкостной красотой и многообразным животным миром, велит этот вид деятельности обозначить приоритетным. Но что-то туго идет процесс. И дело не только в том, что туризм опять не стал любимым детищем очередного губернатора края и мы уже бездарно потеряли пятнадцать лет, а еще и в том, что мы начинаем то с середины, то с конца, желая быстрее получить результат. А может, не спеша, как в любом серьезном предприятии, начать с начала, с визитной карточки? Визитной карточкой Камчатского края, как и всей России, не на словах, а на деле должен стать не голубого цвета мишка с партийной эмблемы, а самый настоящий бурый медведь – один из самых крупных хищников планеты. О его неистребимости, благополучии, привлекательности и дисциплинированности мы должны были позаботиться давно. Не стану говорить, что завтра будет поздно, но послезавтра – точно будет поздно. «Урсус берингианус» – самый крупный камчатский подвид бурого медведя, вместо того чтобы стать брэндом, на долгое время может угодить в Красную книгу. Опасения такие есть, о них знают все. К тому, что знают все, и я кое-что добавлю.
В большинстве сел Камчатского края бывшие охотники госпромхозов, оставшиеся по вине «зеленых» без работы, не умеющие ничего делать другого, как только охотиться, бьют медведей как зайцев. Мне достоверно известно, что на севере Карагинского района весной 2007 года три человека на снегоходах за две недели убили сто двадцать медведей (!), взяв от них только лапы и желчь. И таких «охотников» с каждым годом, от безысходности, здесь становится все больше. А ведь почти все они, пройдя на местах дополнительное обучение, могли бы работать в туристическом бизнесе проводниками, егерями, гидами, консультантами и т. п. Но это в том случае, если бы природный туризм имел здесь поступательное развитие.

♦♦♦

Последние снимки (предположительно иркуйема) еще нигде не печатались – хотел приберечь их на будущее... И все же кое-что в запасе у меня еще остается.
Глядя на эти фотографии, возникает много вопросов. Отвечу на них в другой раз. Сейчас могу сказать только одно – это не подделка, не компьютерная подтасовка, подтверждением тому служат сохраненные негативы.
Но эти фотографии ничего не доказывают, точнее, они не могут служить доказательством существования неизвестного науке медведя. Они лишь заставляют серьезно задуматься о том, что северо-камчатских медведей мы знаем очень плохо, как, впрочем, и весь Корякско-Чукотский природный регион. Это признавал и профессор Н.К. Верещагин, сожалея о том, что ему так и не удалось здесь побывать.

На фото:
1. Эта встреча произошла в конце августа 1989 года на одной из рек, впадающих в Олюторский залив. Растительность скрывала нижнюю часть зверя, и я принял его за обычного медведя. Но его пышные формы, не свойственные данному времени, поразили меня, и я решил сделать парочку снимков. Погода для съемки была самая неподходящая – вечер, пасмурно, моросил дождь. Ветер дул в его сторону, и медведь, зачуяв меня, побежал. А бежал он как-то неестественно и уж очень медленно даже для предельно старого или разжиревшего животного.
2. Ветвейский хребет, июнь 1988 года. Игорь Гузеев – режиссер студии «Киевнаучфильм», автор документального фильма «Куда ушел иркуйем?». Чтобы понять саму суть того, чем я занимаюсь и как это дается, он напросился немного побродить со мной в паре. Вместе мы ходили три дня. Когда возвращались к базовому лагерю, на последнем привале он высказал просьбу, которую я тогда не понял, но хорошо понимаю сейчас: «Если встретишь иркуйема, не говори об этом никому. Оставь нераскрытой загадку легендарного медведя».
3. Корякское нагорье, сентябрь 1990 года. В сентябре рейсовым вертолетом прилетел в село Средние Пахачи и, не теряя времени, отправился в маршрут. За две недели в неспешном темпе пройдена вся пойма реки Пылговаям, двадцатикилометровое озеро Потатгытхын, показавшийся бесконечно длинным перевал Бисерный. Озеро Илиргытхын встретило одиноким оленем – какое-то разнообразие после постоянных встреч только с медведями. На другом берегу – отроги Пылгинского хребта. Возможно, здесь еще обитают последние берингийские снежные леопарды.
4. Во второй половине прошлого века один раз в два-три года в Корякии добывали странного медведя с короткими задними ногами. Чаще всего такие медведи попадали под выстрелы оленеводов – именно они посещают здесь самые дикие места, а косолапые доставляют им хлопот порой больше, чем волки. Про медведей с характерными отличительными признаками северные кочевники обыденно говорят: это иркуЂйем. В 1968 году иркуйема добыли геологи Северо-камчатской геологоразведочной экспедиции на реке Лататыргинваям. Посчитав его уродом, они не придали этому особого значения.
5. Лагуна Тинтикун (п-ов Говена). На берегу этой неописуемо живописной лагуны находится термальный родник. Изредка, не чаще двух раз за лето, самые отчаянные жители поселка Корф и села Тиличики совершают поистине героические поступки: три дня добираются до него пешком, чтобы погреться в горячем источнике. Весной 1997 года двое местных жителей приехали сюда на снегоходах, проделав сложный путь через Пылгинский хребет. Один из них, Анатолий Черепанов, рассказывая мне о том не простом путешествии, вскользь упомянул, что на Панетинском перевале им повстречался след очень крупной рыси. Зверь спустился с гор, пересек перевал в поперечном направлении и снова ушел в горы. Я не стал разубеждать его в том, что это, возможно, была не рысь, а тот самый берингийский снежный леопард, о котором подробно рассказано в статье, опубликованной в этом году в февральском номере журнала.
6. Убежавшего от меня на сотню метров медведя я, не обладая спринтерскими способностями (в болотных сапогах!), догнал. Хотя он не собирался больше позировать, мне все же удалось сделать еще два снимка. Но, что неудивительно, в суматохе погони я не попал в резкость.
Для непосвященного в медвежью тематику человека в бегущем звере как будто нет ничего необычного. Но обратите внимание на ноги. Задние – максимально выпрямлены, но все равно смотрятся, без сомнения, короткими. Передние – вытянуты вперед и немного согнуты. Представьте его спокойно идущим или стоящим, и вы получите в точности иркуйема, изображенного на рисунке, сделанном мной по рассказам очевидцев. Здесь необходимо повторить основные приметы иркуйема: укороченные задние ноги, отвислый живот, выделяющиеся ягодицы, бегает плохо, в максимальном возрасте может достигать одной тонны. (Из нескольких десятков опрошенных мной очевидцев всего лишь двое утверждали примерно о такой массе, в основном же говорилось о больших размерах, немногим крупнее кайнына – обычного медведя). Мишка на фото уже имеет округлые формы, но до залегания в берлогу еще три месяца! К тому времени он основательно отъестся на ягодах и орехах и будет, что свойственно только иркуйему, бороздить при ходьбе брюхом и задом снежный покров.
Фото в анонсе. Окончание зимы 2003 года в Корякии было чрезвычайно снежным. До конца июня ходить приходилось по вязкому, тающему снегу. В горах снег держался еще дольше.
В зимнее межсезонье, после скучной городской жизни без достаточных физических нагрузок, на животе появляются складки. Но это не лишний вес – в летних маршрутах меньше продуктов приходится носить за спиной в рюкзаке.